Коллективные труды

 
Дальше      
 

Научные труды

Главное, что создает ученый - гуманитарий - это научный текст в виде книги, статьи, заметки или рецензии. 

Ученый может также выступать автором идеи, составителем и редактором коллективного труда или серийного издания. 

Отечественная тематика, т.е. изучение этнических и других...

Русское население республик Северного Кавказа

Проблема русского населения на Северном Кавказе, особенно в республиках, это не только вопрос демографии и миграции, а гораздо более важная и сложная проблема для региона, включающая вопросы обеспечения межэтнического согласия и перспективы дальнейшего развития. Русское население в регионе играет ключевую роль как в социально-экономическом, так и в общественно-политическом планах. Помимо вклада в экономику и хозяйственное управление, образование и культуру русские жители республик способствуют осознанию представителями других народов своей отличительности и целостности. Присутствие русского населения на Северном Кавказе обеспечивает, с одной стороны, коллективное самосознание основных нерусских народов и удерживает его от дальнейшей фрагментации на локально-культурные варианты, с другой стороны, именно русские в определяющей степени влияют на формирование общероссийских культурных ценностей и установок и на поддержание общероссийского самосознания и патриотизма. Русское население играет и должно играть роль стабилизатора межэтнических отношений в регионе, предотвращая напряженность и межгрупповые конфликты, которые были хорошо известны в прошлом.

Процессы конца 1980-х - начала 1990-х годов в России и других республиках бывшего СССР усилили и без того значительную социальную напряженность, острейшей формой проявления которой стали межэтнические и внутриэтнические конфликты, вылившиеся в ряде регионов в открытые вооруженные столкновения. Независимо от причин и характера конфликтов на Кавказе резко усилилась миграционная подвижность населения так называемых нетитульных национальностей, прежде всего русских, в другие регионы России. Параллельно начался процесс реэмиграции населения ряда северокавказских национальностей, живущих за пределами своих национально-государственных образований. В результате усилившейся миграционной подвижности населения произошло и продолжает происходить изменение этнического состава республик. Значительно возрастает доля титульных национальностей, что усиливает в нынешних условиях центробежные силы, представленные прежде всего разными национальными общественными движениями, многие из которых не только вынашивают, но и открыто проводят идеи создания независимых моноэтнических государств. Все это еще более обостряет этнополитическую ситуацию в различных регионах России, усиливая и без того существенный миграционный отток населения нетитульных национальностей.

Общая ситуация и миграционные перемены

Особо значительные изменения в этническом составе населения республик Северного Кавказа произошли и происходят в последние годы. Чтобы представить происходящие в республиках миграционные процессы, дадим краткую этнодемографическую характеристику населения этих республик.

На начало процесса «суверенизации» в пяти из семи северокавказских республик русские были вторым по численности народом, в двух - Адыгее и Карачаево-Черкесии - численность русских превышала численность населения титульных национальностей. Удельный вес населения титульных национальностей в численности населения республик региона составлял от 80,2% в Дагестане до 22,1% в Адыгее, удельный вес русских - от 9,2% в Дагестане до 68,0% в Адыгее (см. диагарммы в конце доклада). В целом же численность населения титульных национальностей составляла в 1989 г. 3377,4 тыс.чел., или 63,7% всего населения указанных республик, русских - 1359,2 тыс. чел. (25,6%).*

Русское население республик Северного Кавказа расселено в основном в городах, прежде всего в столицах. Удельный вес горожан в численности русского населения составлял в указанных республиках в 1989 г. от 58 до 85%. Русские составляли на указанный момент от 18 до 75% городского населения и от 3 до 60% сельского населения северокавказских республик. Основная часть русского сельского населения живет в так называемых русских районах. Эти русские районы в большинстве своем были включены в состав республик (национальных областей) в результате их неоднократных территориальных перекроек значительно позже времени образования этих республик (областей) с целью укрепления общего потенциала советских национально-территориальных образований. Это Кизлярский и Тарумовский районы Дагестана, Сунженский, Шелковской и Наурский районы Чечено-Ингушетии, Моздокский район Северной Осетии, Прохладненский район Кабардино-Балкарии. Так, например, на начало 1989 г. в г. Махачкале и двух «русских» районах Дагестана - Кизлярском (включая г.Кизляр) и Тарумовском - проживало почти 75% русского населения республики; в г. Грозном, Шелковском, Сунженском и Наурском районах Чечено-Ингушетии - почти 90% русского населения республики; в г. Орджоникидзе (Владикавказе) и Моздокском районе Северной Осетии - 83% русского населения республики.

К началу 1999 г. численность населения титульных национальностей республик Северного Кавказа увеличилась по сравнению с 1989 г. почти на 403 тыс. чел., численность же русских значительно сократилась - на 342,5 тыс. чел. Сокращение численности русского населения произошло прежде всего в силу миграционного оттока. Сальдо миграции русских за прошедшее десятилетие «суверенизации» республик Северного Кавказа составило (-) 293,1 тыс. чел. На долю миграционного оттока пришлось почти 86% сокращения численности русских, на долю минусового показателя естественного прироста - 14%. Удельный вес населения титульных национальностей и русских в общей численности населения республик составил на начало 1999 г. соответственно 70,6 и 19,0%. Удельный вес населения титульных национальностей в численности населения отдельных республик региона за прошедшее десятилетие значительно вырос и составил на начало 1999 г. от 92,9% в Ингушетии до 23,0% в Адыгее, удельный вес русских - от 1,1% в Ингушетии до 66,4% в Адыгее. Отметим, что 40 лет назад удельный вес населения титульных национальностей и русских в численности населения республик и автономных областей Северного Кавказа составлял соответственно 50,7 и 38,9%, 20 лет назад - соответственно 60,4 и 29,3%. На начало 1999 г. численность русских была преобладающей только в одной из республик Северного Кавказа - в Адыгее: более 66% численности населения республики, адыгейцы - 23,0%.

Материалы всесоюзных переписей населения и данные ежегодных учетов естественного движения населения свидетельствуют, что, если до начала 1990-х годов сокращение численности русских в республиках Северного Кавказа происходило только за счет их миграционного оттока, то с начала 1990-х годов этот процесс усилился и минусовым показателем их естественного прироста. Так, если в 1979 г. естественный прирост русских, например в Северной Осетии, составлял 4,4 чел. (на 1000 чел. населения), то к 1989 г. он сократился до 1,8 чел.; в 1998 г. естественный прирост русских в Северной Осетии имел уже минусовой показатель. Аналогичная ситуация с динамикой естественного прироста русского населения и в других республиках региона. Объясняется это рядом факторов социально-демографического характера, в частности низким уровнем рождаемости русского населения, ведущим к значительному "постарению", что, в свою очередь, ведет к дальнейшему падению уровня рождаемости. Другой причиной «старения» русских в республиках Северного Кавказа является миграционный отток из указанных республик русского населения прежде всего трудоспособного возраста. На конец 1998 г. около 30% русского населения, живущего в республиках Северного Кавказа, составляли лица старше трудоспособного возраста, тогда как у титульных национальностей этот показатель варьировал от менее чем 10 до 17%; в среднем по РФ указанный показатель составлял на указанный момент около 21%. Средний возраст русских в республиках на конец 1998 г. составлял около 40 лет, тогда как в среднем по РФ - 35 лет, а у вместе взятых титульных национальностей республик Северного Кавказа - порядка 26-28 лет. Важным фактором снижения доли русского населения стал фактически прекратившийся уже с середины 1980-х гг. приток в республики молодых специалистов из других регионов страны.

Современное положение русского населения в республиках Северного Кавказа характеризуется рядом факторов исторического, политического, этнического, правового, социального и экономического характера. Изменение степени влияния того или иного фактора (или факторов) может или усилить, или же, наоборот, снизить существующий уровень межэтнической напряженности. Сегодняшнее положение русского населения гораздо сложнее, чем это представляется на первый взгляд и чем об этом говорят республиканские власти и пишут СМИ.

Необходимо сразу же отметить, что существенные изменения этнического состава, связанные с оттоком русских и свидетельствующие об имевших место, но скрытых формах межнациональной напряженности между населением титульных и нетитульных национальностей, начались в республиках Северного Кавказа еще в середине 1970-х годов. Однако в силу причин политического характера ни союзные, ни российские, ни тем более северокавказские республиканские власти этого процесса старались не замечать. Так, например, уже материалы последних всесоюзных переписей населения 1979 и 1989 гг. свидетельствовали о значительном сокращении численности русских в республиках Северного Кавказа.

В целом во вместе взятых на тот период четырех республиках региона - Дагестане, Чечено-Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии - численность русского населения уменьшилась за указанный межпереписной период на 70,7 тыс. чел. - с 960,3 до 889,6 тыс. (исключение составляла Кабардино-Балкария, где численность русских, наоборот, увеличилась на 6,6 тыс.). Сокращение численности русского населения в республиках Северного Кавказа в 1979-1988 гг. происходило только за счет его значительного миграционного оттока при относительно высоком (по сравнению с сегодняшним днем) уровне естественного прироста. По сравнению с предыдущим межпереписным периодом 1970-1978 гг., темпы сокращения численности русских в республиках Северного Кавказа увеличились в 1979-1988 гг. в 2 раза - с 3,7 до 7,4 %. Сальдо миграции русских из указанных республик составило в 1980-е годы - годы «расцвета подлинного интернационализма» - минус (-) 111,0 тыс. человек. Немногим более трети (40,3 тыс. чел.) миграционного оттока русского населения из республик Северного Кавказа было компенсировано в эти годы тогда еще положительным показателем естественного прироста. В табл. 1, 2 представлены показатели, характеризующие общий, естественный и миграционный прирост всего населения, населения титульных национальностей и русских в республиках Северного Кавказа в периоды 1979-1988 гг. и 1989-1998 гг.

Таблица 1. Общий, естественный и миграционный прирост русских в республиках Северного Кавказа (тыс. чел.)

 

Общий прирост населения

В том числе:

  

естественный прирост

миграционный прирост

 

1979-1988

1989-1998

1979-1988

1989-1998

1979-1988

1989-1998

Дагестан Кабардино-Балкария Северная Осетия Чечено-Ингушетия Всего Все население 4-х республик

- 23,5 6,6 - 11,5 - 42,3 - 70,7 409,5

- 40,2 - 15,5 - 16,6 - - 265,8 - 338,1 8,4

40,2 15,5 16,6 265,8 338,1 8,4

8,0 9,8 8,4 14,1 40,3 699,3

- 6,2 - 7,8 - 7,7 - 9,0 - 30,7 478,8

6,2 7,8 7,7 9,0 30,7 478,8

- 31,5 - 3,2 - 19,9 - 56,4 - 111,0 - 289,8

31,5 3,2 19,9 56,4 111,0 289,8

- 34,0 - 7,7 - 8,9 - 256,8 - 307,4 - 470,4

34,0 7,7 8,9 256,8 307,4 470,4

Таблица 2. Общий, естественный и миграционный прирост всего населения титульных национальностей и русских в республиках Северного Кавказа (тыс. чел.) *

 

Все население

В том числе:

  

титульные национальности

русские

другие национальности

1979-1988 гг. Общий прирост населения (ОПН) Естественный прирост населения (ЕПН) Миграционный прирост населения (МПН) 1989 г. 1998 г. ОПН ЕПН МПН

Общий прирост населения (ОПН) Естественный прирост населения (ЕПН) Миграционный прирост населения (МПН) ОПН ЕПН МПН

486,4 766,2 (-) 279,8 5.305,6 5.353,3 47,7 488,6 (-) 440,9

3.377,4 (63,7%) 3.780,3 (70,6%) 402,9 489,2 (-) 86,3

1.359,2 (25,6%) 1.016,7 (19,0%) (-) 342,5 (-) 49,4 (-) 293,1

569,0 (10,7%) 561,3 (10,4%) (-) 12,7 48,8 (-) 61,5

* Рассчитано по 7-ми республикам Северного Кавказа.

Приведенные в табл. 1, 2 показатели свидетельствуют, что темпы роста миграционного оттока русских из республик имеют существенные различия. Ниже рассмотрим ситуацию по отдельным республикам.

Ингушетия и Чечня: вариант полного исхода

Особенно значительным в последнее десятилетие был отток русского населения из Чечни и Ингушетии, из которых и в предыдущее десятилетие выехало довольно значительное число русских. В 1989-1998 гг. сальдо миграции русских из этих республик увеличилось по сравнению с 1979-1988 гг. более чем в 4,5 раза. Объясняется это целым рядом причин. Основными причинами миграции русских, в частности из Чечни, являются провозглашение в последней в 1991 г. «независимости» и начало «строительства» в последующие годы исламского государства, в результате которых русские практически сразу же потеряли статус полноправных граждан республики. Что далее произошло с русским населением Чечни - известно всем, кроме руководства Российской Федерации, которое в ходе многочисленных переговоров с руководством ЧР ни разу не поставило на обсуждение вопрос о положении русских и населения других нетитульных национальностей в Чечне. Результатом целенаправленной антирусской политики чеченского руководства, бомбардировок и артиллерийских обстрелов федеральными войсками в период «чеченской» войны г. Грозного (по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., в нем жили 72% русского населения Чечено-Ингушетии) и минусовых показателей естественного прироста населения численность русских в Чечне на начало 1999 г. не превышала 25 тыс. человек. Напомним, что на момент провозглашения «независимости» Чечни в октябре 1991 г. на «чеченской» территории бывшей Чечено-Ингушской Республики проживало порядка 220-240 тыс. русских.

Одна из причин значительной миграции русских из Ингушетии в начале 1990-х гг. - опасения возможности выбора Ингушетией чеченского сценария дальнейшего развития государственности, а также проявление сильных антирусских (антиказачьих) настроений в 1990-1992 гг., итогом которых были жертвы со стороны русского населения. Усилил миграцию русских из Ингушетии и осетино-ингушский вооруженный конфликт осени 1992 г. В результате этого конфликта десятки тысяч вынужденных переселенцев-ингушей из Северной Осетии оказались на территории Ингушетии, в том числе и в районе компактного проживания русских в Сунженском районе. Это в свою очередь привело к «выдавливанию» русских (казаков) из указанного района, в котором проживала основная часть русского населения Ингушетии.

Говоря о численности русского населения в Чечне и Ингушетии, необходимо отметить, что некоторые источники приводят другие цифры численности русских в этих республиках на конец 1998 - начало 1999 г. от 50 до 150 тыс. чел. в Чечне и от 5 до 14 тыс. чел. в Ингушетии. Подвергаем эти цифры серьезному сомнению, как, впрочем, и официальную численность населения этих республик, представленную в федеральной статистической отчетности. В доказательство к сказанному приводим, в частности, официальную динамику численности всего, ингушского и русского, населения Ингушетии. Так, если по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., на территории будущей Ингушетии в 1989 г. проживало 186 тыс. чел., в том числе 138,6 тыс. ингушей и 24,6 тыс. русских, то в 1994 и 1995 гг., по данным Госкомстата РФ, в Ингушетии проживало уже соответственно 211 и 280 тыс. чел. (увеличение за год почти на 70 тыс. чел., или на треть?). Согласно же переписи населения, проведенной в Ингушской Республике в сентябре 1992 г., численность ее населения насчитывала 226,1 тыс. чел., в том числе 198 тыс. ингушей и 10 тыс. русских. На 1 января 1999 г., по данным Госкомстата Ингушетии, численность всего населения республики насчитывала уже 317 тыс. чел., в том числе 263,8 тыс. ингушей и 14,2 (?!) тыс. русских. Сразу же отметим чрезмерную завышенность последней цифры.

Только за 1989-1993 гг. из Сунженского района, который в 1990 г. стал очагом напряженности между ингушами и русским (казачьим) населением, а с января 1992 г. и объектом территориального конфликта между Чеченской Республикой и Ингушетией, уехало более 18 тыс. человек, или около 75% русского населения «ингушских» районов бывшей Чечено-Ингушской Республики. Только в 1991-1992 гг. из Чеченской и Ингушской республик уехало около 120,0 тыс. человек, или 40% русского населения бывшей Чечено-Ингушской АССР.

Последующий период характеризуется дальнейшим обострением этнополитической ситуации в регионе в целом и в Ингушетии, в частности. В эти годы исход русских из Ингушетии продолжался, о чем свидетельствуют данные ежегодных учетов естественного и миграционного движения населения, проводимых Госкомстатом Ингушетии. Анализ динамики численности всего и ингушского населения Ингушетии за прошедшее со дня Всесоюзной переписи населения 1989 г. десятилетие, а «увеличилась» эта численность соответственно в 1,7 и 1,9 раза, свидетельствует, что эти показатели значительно завышены. Реальная численность всего населения Ингушетии на начало 1999 г. не превышала, по нашим расчетам, 280 тыс. чел., в том числе 260 тыс. ингушей и порядка 3 тыс. русских. Вероятнее всего, что и в наших расчетах численность ингушей в Ингушетии также несколько завышена.

Что касается данных о численности русских в Чечне и ее динамике с 1991 г. по настоящее время, то здесь различные федеральные структуры оперируют различными цифрами. Отсутствие хотя бы примерной, но одной цифры численности русского населения в Чечне, или хотя бы численности русских и русскоязычных беженцев из Чечни есть, с нашей точки зрения, свидетельство полного безразличия федерального Центра к судьбе своих соотечественников, оставшихся в вышедшей из под контроля федеральных властей республике. В противном случае федеральные структуры, взаимодействуя друг с другом в плане решения проблем как бегущего из Чечни, так и остающегося в ней нетитульного населения, вынуждены были бы определиться с численностью остающегося в Чечне русского населения. На сегодняшний же день МВД РФ и правление Терского казачьего войска приводят одни цифры численности русских в Чечне (порядка 30 тыс. чел.), Миннац РФ - другие (30-50 тыс. чел.), Федеральная миграционная служба и Совет безопасности РФ - третьи (45-60 тыс. чел.), руководство Чечни - четвертые (150 тыс. на начало 1998 г.) и т. д.

Нет сегодня у федерального Центра и единой цифры общей численности населения Чечни. В различных источниках она варьирует от 450 до 850 тыс. человек. Некоторые российские СМИ, говоря о численности только чеченцев в Чечне, приводят цифру в 350 тыс. чел., что снижает численность всего населения Чечни до менее чем 400 тыс. человек. По нашим же расчетам, в основу которых положены данные ежегодных учетов естественного и миграционного движения населения Чечено-Ингушетии в 1989-1991 гг., основанные на них расчетные данные естественного движения населения Чечни и Ингушетии в 1992-1998 гг., данные Федеральной миграционной службы о численности беженцев из Чечни и данные других компетентных источников, численность населения Чечни на начало 1998 г. составляла порядка 580-600 тыс. чел., в том числе чеченцев - 530-560 тыс., русских - не более 25 тыс., других национальностей - порядка 20 тысяч. Как видим, наша расчетная цифра численности русских очень близка к данным МВД РФ и правления Терского казачьего войска, что позволяет считать ее наиболее реальной из всех приведенных в данном тексте.

За период 1989-1998 гг. численность русских в Чечне и Ингушетии уменьшилась, по нашим расчетам, почти на 266 тыс. чел., в том числе за счет миграционного оттока - на 257 тысяч. Удельный вес русских в численности населения указанных республик составил на начало 1999 г. соответственно 4,2 и 1,1%, тогда как в 1989 г. в численности всего населения Чечено-Ингушетии русские составляли четвертую часть - 23,1%. Происходящие в настоящее время события в Чечне и проведение военной операции федеральных войск на территории Чечни приведут к массовому исходу последних русских. Не исключено, что сегодня в числе более чем 150 тыс. беженцев из Чечни находятся последние 10-15 тыс. русских из г. Грозного. Остающиеся в контролируемых сегодня федеральными войсками Наурском и Шелковском районах Чечни русские (10-15 тыс. человек) получили слабый шанс остаться на родной земле.

Говоря о положении русских и русскоязычного населения в Чечне, необходимо особо подчеркнуть, что ни на одной из встреч по урегулированию ситуации в Чечне не шла речь об их судьбе. Не было принято ни одного решения в защиту русского населения в Чечне и защиту прав русских и русскоязычного населения в республиках Северного Кавказа. Не было проведено ни одного парламентского слушания в Госдуме РФ по проблемам русского населения Северного Кавказа, несмотря на неоднократные обращения представителей Терского казачества и Русской общины Чечни. В связи с этим небезынтересно будет напомнить предложения Русской общины в Чечне, выдвинутые еще в августе 1996 г. Сводились эти предложения к следующему:

- при любых переговорах с Чечней - экономических или политических - необходимо постоянно ставить вопрос о защите прав русского и русскоязычного населения и о реальном выполнении этих обязательств;

- необходимо рассмотреть и поставить в повестку дня предстоящих переговоров на высоком уровне главный в защите прав человека вопрос - о немедленной эвакуации из Чечни и переселении в российские регионы оставшегося в Чечне русскоязычного населения и казачества;

- мы считаем, что точка зрения нашей организации должна быть максимально учтена при формировании программы переговоров Президента РФ с нынешними властями Чечни.

Как бы ни был урегулирован чеченский кризис, исход русского населения из нее стал свершившимся фактом. Будет ли остановлен отток русского населения из других республик региона?

Другие республики: надежды и перспективы

Возросли в последнее десятилетие темпы миграционного оттока русских и из некогда самой благополучной в плане межнациональных отношений республики Северного Кавказа - Кабардино-Балкарии. Если в 1979-1988 гг. сальдо миграции русских из указанной республики составило (-) 3,2 тыс. чел., то в период 1989-1998 гг. - уже (-) 7,7 тысяч. Некоторое увеличение темпов миграционного оттока русских произошло в Дагестане - с (-) 31,5 тыс. чел. в 1979-1988 гг. до (-) 34,0 тыс. в последующее десятилетие. В то же время значительно сократился миграционный отток русских из Северной Осетии - сальдо миграции их сократилось с (-) 19,9 тыс. в 1979-1988 гг. до (-) 8,9 тыс. в 1989-1998 гг.

Отличительной чертой миграции русских из северокавказских республик является то, что уезжают они в основном из городов, в первую очередь из столиц. Так, например, сальдо миграции русских из Дагестана в период 1989-1998 гг. составило (-) 34 тыс. чел., из них порядка 32 тыс. пришлось на мигрантов из городов республики, в том числе 25 тыс. чел. - из г. Махачкалы. Удельный вес русских в численности всего населения Дагестана сократился за указанный период с 9,2 до 5,9%, в численности городского населения - с 17,9 до 11%, в Махачкале - с 22,2 до 12%. Численность русского сельского населения Дагестана сократилась за указанный период приблизительно на 3 тыс. человек. Отток русского сельского населения Дагестана идет в основном из «дагестанских» районов; сегодня в них русских или практически уже нет, или насчитываются единицы, в лучшем случае, десятки. В 1995 г. численность русских в 27 «дагестанских» районах варьировала от 0 до немногим более 50 человек. В остальных 12 районах Дагестана, исключая «русские» районы - Кизлярский и Тарумовский, - численность русских варьировала от немногим более чем 100 чел. до 660 чел. События в Кизляре и Первомайском усилили отток русского населения не только из Кизлярского района, но и других «русских» районов Дагестана. В Кизлярском и Тарумовском районах Дагестана на начало 1999 г. проживало порядка 20-22 тыс. человек. В целом удельный вес русских в численности сельского населения Дагестана сократился за последнее десятилетие с 3,2 до 1,9%.

Значительный миграционный отток русского населения из республик Северного Кавказа обусловлен рядом причин социально-экономического и этнополитического характера. К причинам социально-экономического характера необходимо отнести, в первую очередь то, что к концу 1960-х - началу 1970-х годов была создана в основном та материально-техническая база, на которой была основана промышленность этих республик к началу процесса их «суверенизации», особенно ее ведущие отрасли, для строительства и эксплуатации которых в довоенные и послевоенные годы привлекались специалисты и квалифицированные рабочие из «русских» регионов России. К этому же периоду следует отнести и подготовку значительного числа квалифицированных рабочих и специалистов из числа титульных национальностей. С одной стороны, это сняло в определенной мере потребность республик Северного Кавказа в привлечении квалифицированной рабочей силы из «русских» регионов страны, с другой - привело к конкуренции на рынке труда, особенно в престижных сферах занятости. Естественно, что в этой конкуренции повсеместно «стали выигрывать» национальные кадры. В трудоизбыточных республиках, какими были и остаются северокавказские республики, это стало повсеместным явлением не только на рынке труда, но и в сфере получения высшего и среднего специального образования, о чем свидетельствуют показатели в табл. 3 и 5.

С началом процесса «суверенизации» основным фактором, определяющим миграционный отток населения нетитульных национальностей из северокавказских республик, становится все более обостряющаяся межэтническая напряженность как между титульными национальностями региона, так и между ними, с одной стороны, и русскими - с другой. Процесс «суверенизации» республик Северного Кавказа, особенно его начальный период, проходил в некоторых республиках в состоянии некой эйфории местных национал-радикалов и сопровождается гипертрофированным ростом этнического самосознания. Национализм и сепаратизм в той или иной форме начинает проявляться во всех северокавказских республиках. Об этом не принято говорить вслух, но в этих республиках немалая часть населения, особенно национальная интеллигенция с ее «обостренным чувством национального достоинства», поддержала провозглашение независимости Чечни и завидовала чеченскому народу, что у него есть такой генерал как Д. Дудаев, не побоявшийся бросить вызов России. В Северной Осетии, например, некоторые национал-радикалы говорили, в частности, следующее: «Лучше бы у осетин вместо 60 генералов был один - Дудаев!» И таких примеров много.

С началом процесса «суверенизации» в республиках Северного Кавказа начинается этнически направленный период законотворчества «новых» властей, в большинстве своем оказавшихся в плену национальных амбиций местных радикалов. Ориентированные в пользу титульного, а с началом процесса суверенизации - «государствообразующего» этноса, республики Северного Кавказа становятся дискримина- ционными для населения нетитульных/«негосударствообразующих» национальностей. Расширение полномочий «суверенных» северокавказских республик и чрезмерная этнизация общественных отношений сопровождались процессом ограничения правового, социального и экономического пространства населения нетитульных национальностей, существенно изменившим их социально-правовой статус. Русское население становится «национальным меньшинством», самой незащищенной частью населения северо-кавказских республик.

Невозможность по причине этнического характера, конкурировать с титульными этносами в условиях новых, рыночных отношений, слабая представленность во властных структурах республик и престижных сферах занятости, отсутствие перспектив социального роста и улучшения материального благосостояния (Табл. 3 и 5), полная незащищенность перед криминальными структурами, а зачастую и открытые угрозы в адрес русских заставляют практически всех из них с большим пессимизмом смотреть в будущее, вынуждают покидать республики Северного Кавказа, которые являются родиной не одного поколения проживавшего и еще проживающего в них русского населения. Прежде всего уехала и продолжает уезжать наиболее квалифицированная часть русского и русскоязычного населения, имеющая больше реальных шансов - интеллектуальных и материальных - для более или менее благополучного обустройства на новом месте.

Основная же причина массовых миграций, охвативших все огромное политическое пространство бывшего СССР, как верно отмечает В. Тишков, - «это результат организованных кампаний, действий, призывов или откровенного попустительства со стороны тех, кто находится у власти на основе законных процедур или узурпировал эту власть… По характеру миграционных процессов можно судить о степени открытости и демократичности общества, о состоянии межэтнических отношений, о назревающих или уже явных этнических конфликтах».

Характер и уровень межэтнической напряженности между титульным и русским населением в северокавказских республиках имеют определенные различия; различна и степень влияния этнополитической ситуации в них на «самочувствие» русского населения и его миграционную подвижность в направлении своей исторической родины.

Роль националистических идеологий и движений

Не последняя роль в усилении межнациональной напряженности в указанных республиках принадлежит различным национальным общественным движениям, широко использующим в своих призывах национального возрождения тезис национального превосходства, а через него и приоритетности интересов своих народов, ранее «задавленных великодержавным шовинизмом русских».

В последние годы появилось значительное количество публикаций об «этноциде северо-кавказских народов, начатом Российской империей с начала Кавказской войны и продолжавшимся большевиками вплоть до начала 1990-х гг.» В этих публикациях Россия и русские обвиняются во всех бедах, пережитых народами Северного Кавказа с момента «насильственного» присоединения их к России. «Красной нитью» в этих публикациях проходит мысль о «золотом веке», переживаемом народами Северного Кавказа накануне их «завоевания Российской империей», об огромной вине русских перед народами Северного Кавказа. «Россия не должна забывать, сколь она виновата была в XIX веке перед северокавказскими народами». Подобные высказывания с начала «процесса суверенизации» и по сегодняшний день являются не редкостью в СМИ северокавказских республик.

Еще большая вина возлагается на Россию за «ее злодеяния» в отношении кавказских народов в советский период истории. Здесь все, что может взбрести в головы неизвестно чем и почему озлобленным на Россию и русский народ местным национал-радикалам, большинство из которых либо закончили в свое время престижные вузы России, либо в них получили высокие ученые степени (особо отметим: по целевым направлениям, в ущерб тому же русскому народу).

Полученная, а точнее, подаренная большевиками горцам Северного Кавказа в 1920-е гг. государственность в виде национальных округов, затем автономных областей и республик, рассматривается сегодня учеными Северного Кавказа как орудие этноцида кавказских горцев, как продуманная многолетняя политика подавления национального чувства и национального самосознания горских народов. Статьи республиканских газет, теле- и радиопередачи, например в Северной Осетии, постоянно говорят об «исчезновения/вымирании осетинского народа, его языка, культуры» и т. п. То же самое имеет место и в других республиках. При этом в обыденном сознании населения титульных национальностей все это увязывается именно с Россией, с русскими, что вызывает антироссийские и антирусские настроения, культивирует русофобию. Можно сказать, что сегодня не без активного участия научной интеллигенция и этнически ориентированного руководства в ряде северо-кавказских республик бытовой национализм перерастает в государственный.

Антироссийски/антирусски настроенные ученые республик Северного Кавказа пытаются сегодня доказать, что именно их народ пострадал более всего вначале от Российской империи, а затем и от советской власти. Идет своего рода соревнование в этом плане. Кабардинские ученые, говоря о последствиях Октябрьской революции, пишут: «Кабардинцы обучались грамоте (имеется в виду большевиками. - Ред.), чтобы они возненавидели свою древнюю культуру и с энтузиазмом принесли ее в жертву чуждой социальной мифологии… “Культурная” революция в сущности свелась к разрушению адыгской традиционной культуры».

«Осетины первыми попадают под большевистскую гильотину, - пишет еще раньше осетинский ученый К. Бязарти, - и становятся жертвами распада Российской империи… Система образования считается советской - следовательно, антиосетинской … Во многих отношениях мы (осетины. - Ред.) скатились на самое дно». Отметим, что это говорится о народе, занимавшем и в последние годы советской власти, и сегодня одно из первых мест в Российской Федерации по численности лиц с высшим образованием и студентов на 1000 чел. населения, намного опережая по этим показателям русских. Так, в 1989 г. численность лиц с высшим образованием на 1000 чел. населения составляла у осетин и русских соответственно 218 и 149 чел., у адыгейцев - 167, балкарцев - 155, карачаевцев - 152, черкесов - 144 человек. Сегодня разница в этих показателях у указанных титульных национальностей и у русских еще более существенна.

За все это, по мнению К. Бязарти, русские должны покаяться перед другими народами России. «Русские, - пишет указанный автор, - разделяя основную ответственность за преступления тоталитарной системы… с евреями, грузинами и латышами, являвшимися ударной силой большевизма, должны покаяться перед другими народами Российской Федерации и активно содействовать их становлению и культурному возрождению».

Вооруженная борьба чеченского сепаратизма сопровождалась лозунгами типа: «Хватит! Закончился период рабского унижения коренных народов и элитарности лиц славянского происхождения в республике!» При этом, правда, не говорилось, что же конкретно понималось под никак не связанными друг с другом, с точки зрения авторов и исполнителей «чеченской революции», понятиями «рабство» и «самый свободолюбивый народ Кавказа». Потерей русскими «своей элитарности» объясняет бывший министр экономики и финансов Чечни Т. Абубакаров основную причину бегства русских из Чечни: «Сегодня русские бегут уже отовсюду, включая Россию, и не потому, наверное, что их целенаправленно травят, а потому, что они, потеряв статус “старших братьев”, оказались в одинаковых социально-экономических и жизненных условиях, что и бывшие “младшие братья».

Много нелестных слов и заявлений в свой адрес услышали Россия и русские в последнее время в связи с обсуждением паспорта гражданина Российской Федерации, в частности в связи с отсутствием в нем графы «национальность». Приведем одно из последних подобных заявлений, опубликованных на страницах молодежной газеты Северной Осетии «Иры ныфс» (“Надежда Осетии”): «Мы просто заставим федеральный центр считаться с нами. Скоро в России состоятся президентские выборы и новому президенту, независимо от того, кто им станет, полезно будет узнать, что у русского народа нет и не будет никаких затюканных "младших братьев", которым можно спустить из белокаменной все, что угодно, не заботясь об их чувствах и не спрашивая их мнения».

Усиливает межэтническую напряженность в регионе и деятельность многочисленных экстремистских исламских организаций, ставящих своей целью создание единого исламского государства на Северном Кавказе и не скрывающих при этом своих антироссийских и антирусских настроений. Так, например, в одной из многочисленных листовок, распространяемых на Северном Кавказе различными экстремистскими организациями, в том числе и подпольной организацией «Центральный фронт освобождения Дагестана и Северного Кавказа» и направленной непосредственно против русских, говорится: «По милости Аллаха мы подняли оружие против русских кафиров… Мы хотим освободить Дагестан от русских кафиров, чтобы они не командовали нами… Вооружайтесь и обучайтесь, чтобы прогнать русских кафиров с нашей земли… Пока мы вместе, весь мир будут у наших ног».

Миф о гегемонизме русских

Много пишут в последние годы в северо-кавказских СМИ о «гегемонизме» русских, об «узурпации» ими власти в республиках Северного Кавказа. При этом в качестве основного и единственного аргумента приводится имевший место в советское время институт «вторых», а для некоторых республик в отдельные периода и «первых лиц» - секретарей республиканских/областных комитетов КПСС из числа русских, присылавшихся, как правило, из центра и осуществлявших кадровую политику на местах, по мнению местных национал-радикалов, «в ущерб титульным национальностям». Так, например, 6-летнее пребывание - в 1982-1988 гг. - на посту 1-го секретаря Северо-Осетинского областного комитета партии Е.В. Одинцова (единственного русского 1-го секретаря Северо-Осетинского ОК КПСС за весь послевоенный период) еще сегодня «болью» отзывается в сердцах местных национал-радикалов. Этот период, ничем не отличался «ни по форме, ни по содержанию» управления республикой ни от предыдущего 6-летнего периода, ни от последующего 3-летнего периода советской истории Северной Осетии. Тем не менее в периодической печати Северной Осетии последних лет этот период с подачи местных национал-радикалов иначе как «периодом одинцовщины», «мрачным периодом одинцовщины», «губернаторством Одинцова», «гауляйтерством Одинцова» не называется.

Несмотря на постановления ВС СССР и ЦК КПСС о необходимости пропорциональной представленности всех национальностей в органах власти на местах, соблюдался этот принцип с учетом интересов русского населения не всегда и не везде. В республиках Северного Кавказа доминировали не только национальные, но и родовые (тейповые/тухумные), но и семейно-родственные принципы кадровой политики. Как отмечал еще в конце 1980-х гг. журнал «Дружба народов», «тезис о приоритетности интересов коренной нации изобретен давно. Он давно уже утверждается практикой местных отделов кадров».

Этнический, а точнее, ущельско-родо-племенной принцип решения кадровых вопросов в северокавказских республиках всегда был обычным явлением. Зачастую во властных и престижных структурах не было и нет места не только представителям других национальностей, но и представителям других родов (тейпов, тухумов). В качестве примера, опровергающего доводы «узурпации власти в республиках Северного Кавказа ставленниками Москвы и их подручными на местах из числа русских» и «вытеснения местных кадров варягами из России», в табл. 3, 4, 5 приведены показатели, характеризующие индексы представленности (ИП) русских и титульных национальностей среди руководителей органов государственного управления, руководителей партийных и других общественных организаций, руководителей предприятий индустриальных отраслей экономики и в других сферах занятости накануне начала процесса «суверенизации» северокавказских республик.

Таблица 3. Индексы представленности (ИП*) русских и титульных национальностей среди руководителей органов государственного управления, руководителей партийных и других общественных организаций, руководителей предприятий индустриальных отраслей экономики и в ряде других сфер занятости республик Северного Кавказа (по материалам Всесоюзной переписи населения 1989 г.)

 

1**

2

3

4

 

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

Дагестан

0,52

1,17

0,75

1,07

0,93

1,05

1,65

0,85

Каардино-Балкария

0,71

1,25

0,80

1,21

0,96

1,01

1,31

0,75

Северная Осетия

0,75

1,30

0,84

1,13

0,81

1,11

1,28

0,83

Чечено- Ингушетия

1,11

1,02

1,29

0,87

1,05

1,05

1,31

0,73

Таблица 3. (продолжение)

 

5

6

7

8

 

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

русские

тит. нац-ти

Дагестан

0,85

1,08

0,50

1,07

1,68

0,91

2,67

0,81

Каардино-Балкария

0,73

1,14

0,62

1,26

1,21

0,87

1,67

0,62

Северная Осетия

0,84

1,13

0,49

1,24

1,13

0,93

1,51

0,78

Чечено- Ингушетия

0,56

1,42

0,49

1,47

1,29

0,88

2,23

0,58

___________________________________________________________

* ИП - в данном случае являет собой частное от деления удельного веса русских и титульных национальностей в составе указанных категорий занятого населения на удельный вес этих национальностей в численности населения, занятого умственным трудом (позиции 1-6), всего занятого населения (позиция 7) и занятых физическим трудом (позиция 8). Оптимальная величина ИП - 0,90 - 1,10.

1-8** 1. Руководители органов государственного управления и их структурных подразделений; 2. Руководители партийных и других общественных организаций; 3. Руководителей предприятий индустриальных отраслей экономики, сельского и лесного хозяйства; 4. Инженерно-технический персонал;5. Юридический персонал; 6. Торговля и общественное питание; 7. Индустриальные отрасли экономики; 8. Машиностроение и металлообработка.

Таблица 4. Индекс представленности (ИП*) титульных национальностей и русских в составе правительств и парламентов (народных собраний) республик Северного Кавказа на 1 июля 1999 г.

 

Правительство

Парламент (народное собрание)

 

титульная национальность

русские

титульная национальность

русские

Адыгея Дагестан Кабардино-Балкария** Карачаево-Черкессия*** Ингушетия Северная Осетия

2,96 1,04 1,07 / 2,18 0,70 / 1,80 1,02 1,48

0,48 1,69 0,77 1,00 4,44 0,54

1,95 1,00 1,07 / 1,98 1,25 / 0,86 1,02 1,53

0,83 1,53 0,73 0,93 4,44 0,35

* ИП - в данном случае являет собой частное от деления удельного веса русских и титульных национальностей в составе правительств и парламентов на удельный вес этих национальностей в численности населения республик.

** Кабардинцы / балкарцы.

*** Карачаевцы / черкесы.

Таблица 5. Индекс представленности (ИП*) отдельных национальностей в численности студентов первого курса ВУЗов Северной Осетии и Кабардино-Балкарии (1998-1999 уч. год)

Титульная национальность

Русские

Другие национальности

Северо-Осетинский госуниверситет Северо-Осетинская медицинская академия Горский государственный аграрный университет Северо-Кавказский государственный технологический университет Кабардино-Балкарский госуниверситет и Кабардино-Балкарский аграрный университет

осетины 1,34 1,40 1,52 0,86 кабардинцы/ балкарцы 1,03 / 1,63

1,34 1,40 1,52 0,86 1,03 / 1,63

0,60 0,50 0,30 1,67 0,61

0,60 0,50 0,30 1,67 0,61

0,44 0,38 0,26 0,42 1,38

0,44 0,38 0,26 0,42 1,38

* ИП - в данном случае являет собой частное от деления удельного веса указанных национальностей в составе студентов на удельный вес этих национальностей в численности населения республик.

Как следует из приведенных показателей, существенные диспропорции в пользу русских в представленности в составе руководителей высшего звена (советского и партийного) отмечались только в Чечено-Ингушетии, что объясняется рядом причин исторического и политического характера. В частности депортацией чеченцев и ингушей в 1944 г. и продлившейся до 1957 г., а также вытекающим отсюда уровнем их партийности, который был гораздо ниже, чем у населения других титульных национальностей Северного Кавказа. Так, по данным на 1 января 1989 г., удельный вес коммунистов у чеченцев и ингушей составлял соответственно 2,77 и 1,1 %, тогда как, например, у осетин, балкарцев и кабардинцев - соответственно 7,35; 6,74; 5,56 %; у русских в целом по стране этот показатель равнялся 7,87%.

Основная масса русских, проживающих в республиках Северного Кавказа, была и продолжает быть занята не в сфере управления и «престижных» сферах приложения труда, а в производстве материальных благ, прежде всего в ведущих индустриальных отраслях экономики. Составляя в 1989 г. всего 20% населения четырех на тот момент республик Северного Кавказа (Дагестан, Чечено-Ингушетия, Северная Осетия и Кабардино-Балкария), русские составляли 57% всех занятых в промышленном производстве этих республик, тогда как представители титульных национальностей - 31% ( при удельном весе во всем населении в 70%). Даже учитывая различия в поселенческой структуре русских и населения титульных национальностей, индекс представленности (ИП) русских среди занятых в промышленности был очень высоким: в 1989 г. он был в 1,6 раза выше, чем у населения титульных национальностей - соответственно 1,39 и 0,86.

Очень высок индекс представленности русских в составе рабочих промышленности, в частности в машиностроении и металлообработке, и инженерно-технических специалистов, занятых в индустриальных отраслях экономики республик Северного Кавказа. В то же время в таких «престижных» сферах как, например, торговля и общественное питание, юриспруденция, здравоохранение, культура и других ИП русских далеки от оптимальных показателей и намного ниже ИП в указанных сферах занятости титульных национальностей.

Не лучше, по всей видимости, представленность русских в численности студентов и в вузах других республик региона. Так, например, с начала 1990-х гг. русская молодежь в Дагестане из-за неоправданных привилегий этническим дагестанцам по национальному и ряду других признаков была практически лишена возможности получать высшее и среднее специальное образование. Об этом, в частности, еще в 1995 г. говорилось в аналитической записке Министерства по делам национальностей Республики Дагестан, в связи с чем авторы указанной записки предлагали руководству Дагестана установить для «русских юношей и девушек при поступлении в вузы и техникумы специальные квоты». Определенную роль в увеличении численности студентов вузов Северной Осетии из числа лиц нетитульной национальностей сыграла инициатива ректора Северо-Осетинского университета, предложившего в 1996 г. принимать их в вузы республики на внеконкурсной основе - по направлениям национально-культурных центров.

Приведенные в табл. 3, 4, 5 показатели, а также другие многочисленные факты, которые не хотят видеть местные национал-радикалы, убедительно свидетельствуют о несостоятельности обвинений в адрес русских как занимавших в республиках Северного Кавказа наиболее престижные социальные «ниши». Не нашлось места русским в престижных социальных «нишах» и в новых рыночных условиях. Немногие «коммерсанты» из русских, не имея родовой (тайповой/тухумной/джааматской) или фамильной поддержки/«крыши», оказались беззащитными как перед организованным вымогательством нелегальных (преступных) структур, так и перед еще более криминально организованными и этнически ориентированными отдельными властными структурами северокавказских республик. Как показало время, в криминализированных коммерческих структурах северокавказских республик русским не нашлось места. Сегодня в этих республиках тысячи «новых аварцев/ингушей/осетин/черкесов» и т. д. и единицы «новых русских». Как справедливо отметил еще в начале 1990-х гг. С. Савоскул, «в отношении социальных ролей тезис о русских как имперской нации - не более чем миф».

Чем грозит уход русских?

Подобные обвинения, а также публикации в периодической печати и научной литературе, в которых негативный по своим последствиям (политическим, экономическим и культурным) миграционный отток русских из республик Северного Кавказа (Табл. 6) рассматривается как «естественный процесс репатриации», способствующий в конечном итоге созданию «чистых» этнических государств, только дестабилизируют обстановку в регионе и усиливают отток русских. При этом почему-то не учитывается два весьма важных для северокавказских республик фактора.

Во-первых, дальнейший миграционный отток русских из республик Северного Кавказа может стать при определенных условиях развития социально-политической ситуации в России в целом или в регионах прибытия основных масс мигрирующего русского населения основным фактором «выталкивания» из этих регионов России «лиц кавказской национальности». Сегодня в России за пределами региона проживает, согласно расчетным данным не менее 500 тыс. чел. «северокавказской национальности». Отметим, что в 1989 г. вне территории Северного Кавказа проживало только осетин, чеченцев и ингушей около 135 тыс., аварцев и даргинцев - около 80 тысяч. Чеченцы, живущие в Ставропольском крае, куда выезжала и продолжает выезжать из республик Северного Кавказа основная часть русского населения, а также в Волгоградской и Саратовской областях уже столкнулись с попыткой выселения их из ряда населенных пунктов указанных края и областей. Не исключено, что дальнейшее обострение этнополитической ситуации в Северо-Кавказском регионе может привести к широкому встречному переселению русских и представителей если не всех, то ряда национальностей Северного Кавказа.

Таблица 6. Общий, естественный и миграционный прирост населения «русских» регионов Северного Кавказа* (тыс. чел.)

 

1989 г., 12.01

1999 г., 1.01

Общий прирост

В том числе:

    

естественный прирост

миграционный прирост

Все население русские армяне азербайджанцы чеченцы народы Дагестана

11324,5 9875,2 304,4 29,0 33,0 81,6

12037,2 10403,0 446,7 42,9 32,3 90,7

714,7 527,8 142,3 13,9 (-) 0,7 9,1

(-) 362,5 (-) 359,0 16,3 6,6 5,0 18,3

1077,2 886,8 126,0 7,3 (-) 5,7 (-) 9,2

Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область.

Во-вторых, и это необходимо помнить местным национал-экстремистам, основу экономики северокавказских республик, в том числе и их бюджетных поступлений, составляли крупные промышленные предприятия, основной рабочей силой и специалистами на которых были русские и русскоязычное население. Миграционный же отток русских приведет к дальнейшему спаду промышленного производства, социально-политической нестабильности в регионе. Республики Северного Кавказа потеряют квалифицированные кадры промышленного производства, а возможно и саму промышленность, где в основном работало и пока продолжает работать остающееся еще в северокавказских республиках русское население.

Решение проблем в республиках Северного Кавказа, которые уже возникли, но еще более осложнятся с дальнейшим исходом русского и русскоязычного населения, растянется на долгие годы. Очень трудно представить, что занятое сегодня в «рыночной экономике» население титульных национальностей северокавказских республик, имеющее каждый день «живой рубль», может быть переориентировано когда-либо в производственные отрасли экономики своих республик. Тем более, что и раньше оно в них, как свидетельствуют приведенные выше показатели, не было достаточно представлено.

Казачество и реэмиграция

Говоря об этнополитических факторах, обостривших межнациональную напряженность и вызвавших значительный отток русских из республик Северного Кавказа (исключая Адыгею), необходимо особо указать на процесс и характер возрождения Терского казачества, изначально избравшего путь не столько сословно-культурного возрождения, сколько достижения определенных политических целей. При этом не был учтен ряд специфических особенностей становления и дальнейшей истории Терского казачества. Его основная часть, в отличие от других казачеств, оказалась расселенной, хотя и компактно, но в иноэтническом окружении, историческая территория которого завоевывалась Россией в длительной и жестокой Кавказской войне, память о которой будет активно использоваться для усиления антироссийских и антирусских настроений отдельными националистическими движениями республик Северного Кавказа. Лозунги возрождающегося Терского казачества о необходимости восстановления Сунженского автономного казачьего округа, а в будущем и создание Терской казачьей республики, выдвигавшиеся во Владикавказе казачьими кругами, а также участие казачества на стороне осетин в осетино-ингушском территориальном конфликте осенью 1992 г., дорого обошлись русскому казачьему населению Сунженского района бывшей Чечено-Ингушской республики. Участие русских в продолжающемся конфликте между черкесами и карачаевцами на стороне одной из сторон может привести, русское население в Карачаево-Черкесии к очень тяжелым последствиям.

Усилил межнациональную напряженность в регионе, а через нее и миграционный отток русских и русскоязычного населения и процесс реэмиграции населения титульных национальностей республик Северного Кавказа, в частности осетин, чеченцев, ингушей и этнических дагестанцев из республик Средней Азии и Казахстана. Только за 5 лет (1989-1993 гг.) из-за обострения этнополитической ситуации в указанных республиках бывшего СССР - государствах СНГ на историческую родину вернулось свыше 30 тыс. осетин, чеченцев, ингушей и этнических дагестанцев. Только в Чечено-Ингушетию после известных событий в Новом Узене (1989 г.), Алма-Ате (1990 г). и в Усть-Каменогорске (1992 г.) вернулось более 20 тыс. чеченцев и ингушей. Дальнейшее же обострение социально-экономической и этнополитической ситуации в Средней Азии и Казахстане, а также прогнозируемый нами рост антикавказких настроений в указанном регионе приведет к неизбежной реэмиграции значительной части этнических «северо-кавказцев». Только осетин, ингушей и чеченцев в указанном регионе в 1989 г. насчитывалось около 100 тыс. человек.

Значительный приток в республики Северного Кавказа представителей титульных национальностей может послужить детонатором чрезвычайных событий как в плане дальнейшего обострения социально-экономического положения в этих республиках и в регионе в целом, так еще более в плане обострения не только межнациональных, но и внутринациональных отношений, неизбежным следствием которых станет усиление и без того уже значительного на данный момент оттока русского населения.

И хотя некоторые руководители северокавказских республик по инерции иногда продолжают говорить, что дагестанцы/осетины/кабардинцы и т. д. испытывают «чувство глубокой благодарности к русскому народу за бескорыстную помощь в подъеме экономики, культуры, образования», этой благодарности на самом деле уже давно нет. В противном случае рост национализма в этих субъектах не был бы направлен в первую очередь против русского населения. Это - близорукий, направленный национализм, на поводу у которого сегодня находятся не только толпы «богом избранных народов», но и республиканские власти, заигрывающие с этой толпой.

Главная проблема для большинства русских, живущих сегодня в республиках Северного Кавказа: как уехать из бесперспективных для них и их детей республик? Основную задачу правительства РФ и правительств северокавказских республик в решении «русского вопроса» многие русские, особенно в Дагестане, Чечне и Ингушетии, видят в одном - в помощи всем русским, желающим уехать из этих республик.

Общий экономический кризис, охвативший Россию, не позволяет сегодня руководителям отдельных республик Северного Кавказа и их национальных общественных движений увидеть в перспективе негативные последствия вынужденной миграции русских и представителей других нетитульных национальностей. Определение действенной миграционной политики, способной если не прекратить, то хотя бы уменьшить масштабы вынужденной миграции русских из республик Северного Кавказа и тем самым устранить вероятность ее негативных последствий, невозможно без разработки специальной комплексной программы, направленной на снятие межнациональной напряженности, а через нее и стабилизацию этнополитической ситуации в регионе.

В заключение отметим, что общественные организации в республиках Северного Кавказа (включая казачьи организации), не в состоянии решать каких-либо серьезных проблем, стоящих перед русским населением региона. В большинстве своем они созданы по инициативе республиканских властных структур для демонстрации федеральному Центру межнационального согласия в своих республиках.

Численность русского населения в Краснодарском и Ставропольском краях и Ростовской области за последние 10 лет увеличилась на 527,8 тыс. чел., или на 5,3%. Удельный же вес русского населения в указанных субъектах несколько сократился с 87,2 до 86,4%. В то же время численность населения кавказских национальностей в указанных субъектах росла гораздо большими темпами. Так, численность вместе взятых армян, азербайджанцев, чеченцев и народов Дагестана выросла за указанный период на 36,8% - с 448,0 до 612,7 тыс. человек. Удельный вес указанных национальностей в численности населения вырос с 3,9 до 5,1%.

Основная часть мигрантов-русских, прибывших за последние 10 лет в «русские» регионы Северного Кавказа (886,8 тыс. чел.), пришлась на Краснодарский край - 463,0 тыс. чел. (52,2%), на Ставропольский край и Ростовскую область пришлось соответственно - 226,1 и 197,7 тыс. чел. (25,5 и 22,3%).